НАМ ПИШУТ

На главную

К оглавлению раздела "Нам пишут"

Студия 
"Корчак" 
Наши 
программы

Для связи с публикатором  воспользуйтесь этой формой (все поля обязательны, не более двух сообщений подряд с одного компьютера). При Вашем желании Ваше мнение может быть опубликовано на этой странице. Или пишите на этот адрес: korczak_home@bk.ru,

Ваше имя:

Ваш E-Mail:


Ваше сообщение:
 


Нажав "Отправить сейчас!" вы тут же получите уведомление от робота с копией Вашего послания в нечитаемом виде. Пусть это Вас не смущает, робот просто не умеет читать по-русски, но пересылает всё правильно.

Марк Азов

ПУТЕШЕСТВИЕ С УРИ ЦВИ ГРИНБЕРГОМ
 


Для меня Михаил Польский воплощается в трех лицах, я бы осмелился сказать – в трех поколениях одного и того же человека. Первый – из московской «лимиты», плотник на строительстве и параллельно студент института культуры (МГИК), перевоплотился в период горбачевской перестройки в Зиновия Каменева – «поэта-спекулянта». Этот иронический псевдоним стал знаменем демократического всплеска молодежных неформальных движений на Старом Арбате, где Михаил Польский выступал в качестве «агитатора, горлана, главаря», был автором и режиссером площадных зрелищ бескровной Арбатской революции.

Второй – уже созревал в недрах Первого: не карнавальный «Зиновий Каменев» овладевал сердцем молодого человека, а другая трагическая фигура, великая тень Катастрофы своего собственного народа – доктор Януш Корчак. "Режиссёр клубных и массовых представлений" Михаил Польский, организовал театральную студию в одной из московских школ, где поставил любимую пьесу Старого Доктора (Рабиндранат Тагор «Почта»). Эту пьесу сыграли в Варшавском гетто дети и воспитатели "Дома сирот" Януша Корчака за несколько дней до газовой камеры в Треблинке.

С чемоданом в руке и Корчаком в душе Михаил Польский оказался в Иерусалиме, где сейчас существует и широко известен, основанный им Дом Януша Корчака, «Студия наивного творчества» (театр детей и взрослых, где опять была поставлена всё та же «Почта») и интернетовский сайт того же имени.

Это свершилось совсем недавно, летом 2000 года. Но за девять лет нового века произошла, я бы сказал, мистическая трансформация: Третий, - совсем неожиданный человек, вышел из двух первых оболочек.

Речь идет об авторе этой книги – переводчике, или, правильней, перепевщике, в широком смысле «исполнителе» стихов ивритского гения Ури Цви Гринберга на другом «инструменте» – языке, понятном русскоязычному читателю.

Не мне судить о точности перевода и даже о поэзии Гринберга. Для этого надо было в детстве называть маму «имой». Могу говорить лишь о Гринберге Михаила Польского. И первое, что я понял: Ури Цви оказался проводником Михаила в царство ТОРЫ.

«А до этого, то есть лет с пяти, – пишет мне Миша Польский – «чукча» был только читатель, и никакой внутренней потребности самовыражения на поприще Пушкина-Маяковского-Тарковского-Жданова у него не было. Ибо русская поэзия вполне самодостаточна и настолько самобытна, что даже способна была окормлять многочисленную еврейскую паству, бессознательно ставящую её на место утраченной Торы. Но теперь, когда Тора нашлась, кажется, зачем еврею писать по-русски? Но, оказалось, что только теперь и надо, дабы объяснить другим евреям, не владеющим в степени, достаточной для поэтического восприятия, ни одним языком, кроме русского, от какого наследия они отказываются, пренебрегая "коль Торой" (голосом Торы или всё-Торой) ради «всё-Пушкин» или просто культуры, переводящейся на иврит как «авода зара*».

Тут есть некое лукавство. Нельзя сказать, что М.Польский не писал своих стихов. Я держу в руках его сборник "Жизнь одна", с моим же предисловием: «Арбатство, растворенное в крови». Это были стихи того Первого, московского Михаила Польского. Но уже там прозвучали слова, обращенные к другу-поэту Ивану Жданову:

«Возьми этот мир, сотворённый по Слову из Слова
И песней своей в заповедное Слово верни».

Уже там было видно: автор всем своим существом ощущает библейские слова о народе еврейском: «Этот народ не числится среди других народов». И какая из этого следует трагическая судьба:

«Весь мир – Египет – отпустил народ
в пустыню – пусть пасётся Божье стадо,
где хочет. Где должно... Чтоб прекратить
египетские казни, страх развеяв,
чтобы спокойно спать, и жрать, и пить
без Бога – он подох. И без евреев».

На развалинах еврейской цивилизации Европы он обращается к соплеменникам:

«На нас с тобой иссяк народ святой
в галуте. Вымер. Кончился. Пресёкся.
Нас водит Бог невидимой рукой.
И если мы Его поймём – спасёмся».

А легко ли понять? Все мы, приехавшие «оттуда», живем с душой разорванной на две части. И автор этой книги, откровенно признавался, что и после совершения алии «никак не мог выйти из ситуации раздвоенности, постоянно страдая от этого и понимая, что «успешная абсорбция» в этой жизни – это когда человек всё же приходит к цельности, что, в общем-то, и делает его личностью».
В глубинах иврита нашел он Личность, которая послужила ему проводником к себе, к обретению собственной личности, не заемной, а принадлежащей народу Книги, народу Бога.

«На том стою. За мною род большой.
И нет преград меж Б-гом и душой»

«Завет троих дедов»

Такую Личность разглядел Михаил у Ури Цви Гринберга и пошел за ним. Они шли по горбатым мостовым гетто и по благоустроенным европейским магистралям, обсаженными яблоньками в белых чулочках. Они прошли адским путем еврейского народа сквозь все нестерпимые испытания, выпавшие на его долю: войны, костры инквизиции, пытки, погромы, и предчувствие «избиения младенцев» в треблинках, освенцимах, дахау…

«… Я видел резню.
В моём сердце погром!

Б-г!
Дай свет беспощадный земле.
Ночи - прочь!
Подними мертвецов,
Чтоб кричали убийцам в лицо!

Б-г!
Да будет их вдох –
Трупный смрад!
Чтоб младенцев рвало молоком
В матерей!
Чтобы крест сожрала
Ржа!
Чтоб поднявший бокал,
Не сыскал на лице
рта!

Б-г!
Отверзи уста
Лошадей,
Чтобы ужас проречь.
Да ослепнут все их маяки,
Кораблям на морях –
Смерть!

Б-г!
Повержен Иаков,
Отравленный яростью кобр,
И в молчаньи костей –
Вой:
То убитых тела
Ртами ран
Изливают земле
Скорбь.

Дай знаменье с небес,
Что ударила в них
Кровь –
Кровь народа заклАнного» ...

«Б-г!»

И автор перевода, идущий, подобно Данту, вслед за проводником по кругам ада, становится тем самым органистом, о котором пишет Ури Цви Гринберг:

«... И открылось мне то,
что искал я в пространствах беды,
под аккорды чужих инструментов
пытаясь запеть:
по скорбящим Сиона
вздыхают органа лады,
и о праведных Б-га
рыдает органная медь» ...

«Песнь органиста»

Истины великие, они же неприглядные, встречаются на их скорбном пути:

«... тем, что ваалам служили – с тех дней до креста
мы дали понятье Единого – помнят и знают.
Но вечно проклятия их изрыгают уста,
и кровь их черна, и душа их от злобы – пуста,
замшелых ваалов их вечно манит нагота,
и идолов вновь нашей кровью живою питают» ...

«Песнь Авраамовой расы»

Вот что открывается переводчику:

«… Мы ждали милосердия в ответ
на нашу кротость. Книги всех народов
мы впитывали, как пустыня воду,
ища, чего в них не было и нет» ...

«Последний итог»

И вот, что открывается нам, пришедшим с Севера на раскаленные камни Юга:

«... Средь народов Эдома прижаты ко дну,
Мы бессильны, убоги, мы полумертвы...
Но сумевший проникнуть, постичь глубину,
Обожжет своё сердце –
Кто мощен, как мы?!» ...

«Синайский гимн»

Много, ох, много, можно сказать, читая Ури Цви Гринберга, нам ныне живущим на Святой и Грешной земле:

«... О, Родина, несчастная и святая,
свои молитвы к небу обращающая!
Перекричишь ли, с высоких трибун болтающих
на иврите твоего отчаянья?!» ...

«Это наши вожди...»

И нужно ли взвешивать и гадать, кто прав в споре левых и правых, ястребов и миротворцев, если тебя ведет неистовый Гринберг?...

«Учители народа говорят:
Купи себе Завета землю в жёны,
воткни в неё мотыгу
и владей.
А я вам говорю –
Земля – не блядь.
Она не продаётся.
. …………………….

Господство
завоёвывают кровью.
И только так становится святыней
земля.
И так брачуется с землёю
народ» ...

«Истина одна»

Страдания еврейского народа не кончились и на своей земле, если правят «хладноумные», забывшие Бога.

«… Но невозможно нравственность возвесть
на мусоре предательства и срама.
Не выкормить её среди баранов,
в хлеву и стойле...
Ей дано расцвесть
в саду господства, где без суесловья
и на века
мы властвуем.
Где власть – опора вдовья.
Где человека меряют подобьем
Всевышнему –
не меркою портного
и не рулеткою гробовщика».

«Последний итог»

И как не было Вождя, способного вывести народ на дорогу к Храму, так и нет его:

«... , Всеблагой! Призри на наши стоны,
Пошли вождя, достойного короны!»

«Властелину грядущего»

Окончив Путешествие с Великим Проводником, читающий эти строки да соберет миньян и повторит его «Последнюю молитву», уповая на самого Создателя:

«... Мы ведь тоже растенья с ветвями,
преклонёнными грузом скорбей.
Не лишай наши корни святой,
бесподобной в тиши предрассветной,
кровной, выстраданной, заповедной -
той земли, что дана нам Тобой» ...

«Последняя молитва»

И, помолившись, возьми свой автомат и догоняй товарищей. Поэт останется. Он уже указал тебе путь, спел свою «Песнь вечную тоски непреходящей», и подвел итог своей жизни:

«... И когда в завершенье военной страды,
полезет сикарий со знаменем
выше и выше
на башню Давида –
увы! –
мне не стоять в стремени
в победном строю
под небом Иерусалима.
Но песнь мою
слышите вы?
Я с вами незримо –
ниже дна времени...
тише травы...
воды...
ниже...»

«Откуда придет?»

Перед нами не просто книга стихов, где поэт переводит поэта. Это трагедия народа и его поэтов. Если вас это не пугает, открывайте книгу и путешествуйте в глубины еврейских смыслов. Проводником был Ури Цви Гринберг. Михаил Польский поведет вас по его стопам.


-------------
* авода зара – чуждое служение, идолопоклонство

---
Ссылки:
- Полное собрание этих переводов с оригиналами и ссылками на аудио комментарии и авторское чтение

- Избранные переводы одним вордовским файлом

- Ирина Лазарева. "То слово есть душа и нет в нём лжи..."

- Вы можете принять участие в обсуждении этих переводов на форуме Литературной Газеты
 

Опубликовано 30.06.2009.


Ответить

ОБСУЖДЕНИЕ


Ответить

Рейтинг@Mail.ru rax.ru: показано число хитов за 24 часа, посетителей за 24 часа и за сегодня